ACTUALITES

hebdo n° 869 - 28 juin 2007


Ruée des millionnaires sur le marché de l’art

"Oeuf d'hiver" - Fabergé

Peintures, sculptures et pièces d’orfèvrerie russes connaisssent un succès fulgurant dans les salles des ventes du monde entier. Principal ressort de cet engouement : le patriotisme culturel de la nouvelle bourgeoisie russe.

A Londres, les dernières ventes d’art russe chez Christie’s et Sotheby’s ont à nouveau battu des records. L’Arc-en-ciel, tableau de Konstantin Somov [1869-1939] estimé entre 400 000 et 600 000 livres [entre 600 000 et 900 000 euros], est parti à 3,7 millions. Cette toile faisait partie d’une série de six œuvres de ce peintre qui n’étaient jamais passées en salle des ventes. Somov a devancé Ivan Aïvazovski [1817-1900], dont les Navires américains près du rocher de Gibraltar ont été vendus le même jour pour 2,7 millions de livres. Un collectionneur anonyme a déboursé la même somme pour le Portrait de Vassili Choukhaïev dans son atelier, d’Alexandre Iakovlev [1887-1938]. Sur les 233 lots présentés par Christie’s, 141 ont trouvé preneur, pour un montant total de plus de 18 millions de livres. Il faut noter qu’en Occident l’intérêt ne se limite pas à la peinture, mais s’étend aux objets d’art russes en général.
Paradoxalement, ce marché n’est pas implanté en Russie. Il a commencé à se constituer dans les années 1970 chez Sotheby’s et Christie’s. Les enchères y étaient faibles, et de minces brochures faisaient office de catalogues. Il vivotait grâce à une poignée de collectionneurs étrangers, et ce n’est qu’à partir des années 1990 que l’arrivée d’acheteurs venus de Russie a radicalement changé les choses. A Londres, la cote d’Aïvazovski a soudain été multipliée par dix. A Genève, on a vu les créations de Fabergé établir des records inconcevables. Ainsi, en 1994, l’Œuf d’hiver a été adjugé pour 5,5 millions de dollars !
Et cette croissance fulgurante se poursuit aujourd’hui. Impossible d’imaginer un marché qui rapporte autant. Le prince Nikita Lobanov-Rostovski, propriétaire de la plus importante collection privée d’œuvres en rapport avec l’univers de Serge Diaghilev [1872-1929, organisateur génial d’événements artistiques, notamment des “Saisons russes” à Paris], habite Londres et ne rate aucune vente d’art russe. Il a vu les esquisses de décors et de costumes de scène signés Léon Bakst et Alexandre Benois, qui auparavant n’intéressaient personne, devenir des trésors. Que lui inspirent les records actuels, à lui qui détient les plus beaux Bakst du monde ? “Evidemment, lorsque je vois sur un mur de ma salle à manger pour 5 millions de livres de tableaux, je suis tenté de vendre…”

Les catalogues deviennent des raretés bibliographiques

Les records animent le marché russe et attirent de plus en plus d’œuvres, tandis que les enchères se répandent à travers la planète. D’abord cantonnées à l’Europe, elles ont gagné les Etats-Unis. La concurrence acharnée à laquelle se livrent les salles des ventes a profondément modifié la structure du secteur russe du marché mondial de l’art ces deux dernières années. A côté des deux géants que sont Sotheby’s et Christie’s, la vénérable maison anglaise Bonhams vient d’ouvrir un département russe à Londres. Sous le nez même de Christie’s, à la fameuse adresse de King Street, un couple composé d’un Anglais et de son épouse russe ont ouvert une salle des ventes baptisée MacDougall’s, spécialisée dans l’art russe. Paris bouge aussi : chez Tajan, Tatiana Barycheva organise deux ventes russes par an, et Drouot a remarquablement bien vendu le legs Doboujinski. L’Allemagne, où s’était écoulé, durant les années 1920 et 1930, le patrimoine des palais impériaux confisqué par les bolcheviks, s’éveille également au phénomène. La Suède est elle aussi un concurrent de poids.
Aujourd’hui, on ne se contente pas de vendre, on s’efforce de transformer les ventes russes en événements culturels, faisant appel à la conscience nationale. Qu’on le veuille ou non, tout contact avec l’art du passé réveille le sentiment patriotique. Acheter des reliques russes à l’étranger est présenté comme un moyen de restituer ce patrimoine à son pays d’origine. A l’occasion de la vente de Stockholm, l’ambassade de Suède à Moscou avait organisé une réception à la résidence de l’ambassadeur, autre preuve que le rapport à l’art russe dans le monde a changé. Désormais, les catalogues sont de coûteux albums aux illustrations luxueuses. Le jour même de leur parution, ils deviennent des raretés bibliographiques. Les objets, eux, sont le plus souvent de véritables pièces de musée, qui apparaissent au grand jour le temps d’une brève parenthèse commerciale pour disparaître aussitôt dans une autre collection privée, tel le Paysage d’Alexeï Bogolioubov. Vendu en mars à Stockholm, il avait appartenu à Alexandre III ; il décorait le palais Anitchkov. Pour nous, pouvoir admirer cette toile a été une première.

Bijoux et pierres précieuses sont très recherchés

Pendant plus de trente ans, Londres a été la capitale incontestée du marché de l’art russe. On y vendait des toiles, de l’art graphique, des bronzes, de la porcelaine, des meubles ou des livres. L’Amérique n’appréciait que Fabergé, les émaux de Khlebnikov ou de la maison Ovtchinnikov. Aujourd’hui, en revanche, elle s’intéresse à l’ensemble de l’art russe et soviétique. L’ouverture des ventes d’avril chez Sotheby’s et Christie’s à New York l’a confirmé. Outre l’art décoratif et appliqué, la peinture y était très largement et dignement représentée. La vedette des collections Christie’s a été le Mur de Salomon de Vassili Verechtchaguine, qui avait été exposé en mars à la galerie Tretiakov [célèbre musée de Moscou]. Christie’s avait payé les frais d’assurance et de transport afin que les amateurs russes de peinture puissent le voir, sans doute pour la dernière fois. En offrant une telle notoriété à ce tableau, Christie’s espérait le voir partir à 5 millions de dollars, mais il a plafonné à 3,6 millions. Ce qui a néanmoins constitué un record mondial.
Cette flambée des prix explique pourquoi on voit maintenant des chefs-d’œuvre russes passer par les salles des ventes. Chez Sotheby’s, en 2005, les seules collections russes de Londres et New York ont rapporté plus de 100 millions de dollars. En 2006, il n’a fallu que six mois pour arriver au même montant. La joaillerie russe est désormais cotée au même titre que les valeurs les plus sûres du monde, diamants exceptionnels de Golkonda [ou Golconde, en Inde], perles de Marie-Antoinette, rubis birmans ou saphirs du Cachemire. C’est la première fois que l’on observe pareil phénomène dans l’histoire du marché de l’art.
A la veille des ventes russes de Londres, Sotheby’s a inauguré les bureaux de sa filiale à Moscou, qui sera dirigée par Mikhaïl Kamenski. Pour la première fois, un Russe intègre l’équipe dirigeante de Sotheby’s. Fils du célèbre critique d’art soviétique Alexandre Kamenski, il constitue un cas rare de marchand cultivé et diplômé.
Nadejda Danilevitch
Izvestia

"Зимнее яйцо" - Фаберже

http://www.izvestia.ru/culture/article3105163/

Мода на русское
Надежда Данилевич

Очередные торги произведениями русского искусства в Лондоне - их проводят аукционные дома Christie’s и Sotheby’s - принесли новые мировые рекорды. Предварительно оцененная в 400-600 тыс. фунтов стерлингов картина Константина Сомова "Радуга" ушла с молотка за 3,7 млн фунтов (7,4 млн долларов).

Полотно входило в собрание из шести произведений Сомова, прежде на торги не выставлявшихся. При этом Сомов обошел Айвазовского — картина "Корабль у скал Гибралтара" в тот же день была продана за 2,7 млн фунтов (5,5 млн долларов). Аналогичную сумму еще один анонимный коллекционер отдал за "Портрет Василия Шухаева в его мастерской" работы Александра Яковлева. Из 233 выставленных на Christie’s лотов новых владельцев нашел 141, а общий объем продаж превысил 18 млн фунтов стерлингов. Не надо забывать, что большим спросом на Западе пользуется не только живопись, но и русский антиквариат вообще.

Цены растут, конкуренция обостряется

Как ни парадоксально, но географически русский антикварный рынок находится за пределами России. Начало ему было положено в 1970-х годах на Sotheby’s и Christie’s , когда русские аукционы были малоперспективными и малобюджетными, а первые каталоги выпускались в виде тоненьких брошюр. Поддерживались русские продажи горсткой иностранных коллекционеров, и только в 1990-х присутствие покупателей из России радикально изменило ситуацию. В Лондоне цены на картины Айвазовского вдруг и сразу поднялись в десять раз. В Женеве были поставлены невероятные рекорды на изделия Фаберже. "Зимнее яйцо", например, в 1994 году ушло за беспрецедентную сумму — 5,5 миллиона долларов! Впервые произведение русского искусства достигло такой ценовой планки и заняло свое место среди шедевров Боттичелли, Рембрандта, драгоценностей "короля бриллиантов" Гарри Уинстона.

Невероятный русский бум продолжается до сих пор. Динамику роста цен на русский антиквариат можно начертить в виде стрелы, стремительно летящей вверх. Невозможно представить себе другой рынок, где была бы такая норма прибыли. Князь Никита Лобанов-Ростовский, имеющий самую крупную частную коллекцию дягилевских художников, живет в Лондоне и не пропускает ни одного русского аукциона. На его глазах когда-то никому не нужные театральные эскизы Бакста и Бенуа превращались в золото. Я спросила Никиту Дмитриевича, как на него, как на держателя лучших в мире Бакстов, действуют такие рекорды. Он ответил: "Теперь, когда я только на одной стене в своей столовой вижу вещи на 5 миллионов, конечно, появляется соблазн их продать...".

Рекорды оживляют русский рынок и выталкивают все большее количество товара, а география торгов становится все шире: сегодня это не только Европа, но и Соединенные Штаты Америки. В течение двух последних лет произошли существенные изменения в структуре русского сектора мирового антикварного рынка, вызванного обострением борьбы между аукционными домами. Кроме таких гигантов, как Sotheby’s и Christie’s, русским искусством стали успешно торговать другие фирмы. В Лондоне впервые открыл свой Russian Department старинный английский дом Bonhams. А под самым носом Christie’s, на знаменитой Кинг-стрит, одна семейная пара — англичанин и его русская жена — отважились устроить специализированный русский аукционный дом MacDougall’s, который для привлечения клиентов отказался от комиссионных. Оживился Париж: в Tajan Татьяна Барышева ежегодно устраивает две русские продажи. В Drouot с большим коммерческим успехом с молотка ушло наследие Добужинского. Германия, которая в 1920—30-х годах была мировым поставщиком конфискованного большевиками дворцового имущества, также проснулась. Интересные вещи появляются в Kaupp. Крошечный частный дом Dr.Fisher, расположенный вдали от столиц, на берегу тихого пруда под Штутгартом, и тот увлекся русской темой. Недавно там продана тарелка Мейсен из свадебного сервиза Павла I за 20 тысяч евро.

Серьезным противником в конкурентной борьбе за русский сектор рынка сегодня оказалась Швеция. Аукционный дом Uppsala переманил у своего конкурента отличного специалиста Нелли Смирнову и вот уже несколько лет собирает очень солидные русские коллекции.

Большим событием нынешнего года стал аукцион фирмы Stockholms Auktionsverk, который провел свои торги в марте в Стокгольме. Коллекция была наидостойнейшая, включала 400 лотов, среди которых было несколько шедевров с царским провенансом (происхождением). Это уже третья русская продажа аукционного дома, который в качестве консультантов привлек известных экспертов из Лондона — Ивана Самарина и Мартина Саундерса-Роулинза. Оба в прошлом были специалистами русского отдела Sotheby’s и имеют опыт работы с высококлассным товаром.

Будь патриотом — открой бумажник !

Сегодня аукционные дома не просто торгуют, они стараются поднять престиж русских торгов до уровня культурного события, взывающего к чувству национального самосознания. И это весьма помогает торговле. Напрямую или косвенно, вольно или невольно всякое соприкосновение с искусством прошлого возбуждает прилив патриотического чувства. Покупка русских реликвий за границей облекается в идею возвращения ценностей на родину.

По случаю русских торгов в Stockholms Auktionsverk посольство Швеции в Москве устроило прием в резиденции посла на Мосфильмовской улице — еще один внушительный пример того, что отношение к русскому антиквариату в мире изменилось. Аукционные каталоги теперь — это дорогостоящие альбомы с роскошными иллюстрациями. В день выхода из печати они уже превращаются в библиографическую редкость. А сами предметы, продающиеся на аукционах, — по большей части редкости музейного класса, которые на мгновение выходят на свет из частных коллекций, а после продажи снова исчезают. Пейзаж Алексея Боголюбова, например. Проданный в Стокгольме в нынешнем марте, он когда-то был собственностью Александра III и украшал Аничков дворец. Для нас это открытие картины.

Более 30 лет бесспорной столицей русского антикварного рынка являлся Лондон. Преимущественно он специализировался на картинах, но всегда стремился к универсальности, здесь продавались живопись, графика, бронза, фарфор, мебель, книги. Америка задавала цены только на Фаберже, эмали Хлебникова, Овчинникова. Зато сегодня — уже на все русское и советское искусство. Открытия апрельских аукционов Sotheby’s и Christie’s в Нью-Йорке подтверждают эту тенденцию. Кроме декоративно-прикладного искусства, в Нью-Йорке очень широко и достойно была представлена живопись.

Вершина коллекции Christie’s — картина Василия Верещагина "Стена Соломона", которая в марте демонстрировалась в стенах Третьяковской галереи. Администрация аукционного дома взяла на себя расходы по ее страховке и доставке в Москву, чтобы российские поклонники искусства смогли бы на нее взглянуть, — вероятнее всего, в последний раз. Такой пиаровский ход вызывает восхищение. Правда, аукционисты, широко рекламируя эту картину, надеялись получить за нее до $5 миллионов, но она ушла за $3,6 миллиона. Однако и этим уже был поставлен мировой рекорд: "Стена Соломона" стала самой дорогой работой Верещагина из тех, что когда-либо попадали на аукционы.

Также сенсационным можно считать выход на аукцион Christie’s в Нью-Йорке портрета Анатоля Демидова, написанный Карлом Брюлловым в Италии. Портреты этого художника на рынке — также редкость и всегда громадное волнение для музейных специалистов. Представьте, какой случился бы переполох на университетских кафедрах, найдись новая страничка, исписанная рукой Пушкина. А тут — неизвестный портрет исторического лица кисти великого Брюллова из малоизвестного закрытого собрания князей Югославских, которые унаследовали имущество Демидовых за границей. Последний раз портрет Брюллова из этой коллекции продавался 10 лет назад — это была "Аврора Демидова в меховом манто". Третьяковская галерея тогда готовилась к юбилейной выставке Брюллова и впервые послала своего представителя в Лондон — купить "Аврору Демидову". Однако Министерство культуры выделило слишком мало денег, и картину купила для своей коллекции Галина Вишневская.
Обложку нью-йоркского каталога Sotheby’s украшает картина Михаила Нестерова "Видение святому отроку Сергию". Она и стала самым дорогим лотом — $4,2 миллиона. Как и знаменитая работа "Видение отроку Варфоломею", которая находится в Третьяковской галерее, полотно изображает сцену из жизни Сергия Радонежского. Временная дистанция между оригинальной картиной и ее повтором составляет 32 года. Поздний вариант был специально подготовлен для выставки-продажи в Бруклинском музее в 1922 году. Это были голодные времена для наших художников, и многие покинули родину навсегда. Внутреннего рынка не стало, так как исчез класс обеспеченных людей, а государственных заказов на всех не хватало. Отправляя свои картины на Запад, художники надеялись найти сбыт за пределами своей страны. Однако коммерческий итог выставки оказался плачевным: за аренду помещения был уплачено 5000 долларов, а доходы составили всего 2000. Из 900 работ проданы были немногие, в их числе "Видение" Нестерова...

Sotheby’s в России

Невероятный, бешеный рост цен — вот причина того, что на аукционы выходят сегодня настоящие шедевры русского искусства. Последние отчеты бухгалтерии Sotheby’s таковы. В 2005 году за русские коллекции только в Лондоне и Нью-Йорке получено более 100 миллионов долларов. А в 2006-м Sotheby’s наторговал столько же за полгода. Такие итоги сопоставимы с очень дорогими и очень престижными ювелирными аукционами. Русское искусство стало драгоценным, как самые надежные в мире ценности, — редчайшие бриллианты из Голконды, жемчуга Марии-Антуанетты, рубины из Бирмы и сапфиры из Кашмира. Подобный феномен наблюдается впервые за всю историю мирового антикварного рынка.

Накануне русских торгов в Лондоне Sotheby’s открыл свой офис в Москве — в Романовом переулке, "в непосредственной близости от Кремля", как было подчеркнуто в официальном пресс-релизе. В Москву на встречу с журналистами съехался весь цвет администрации аукционного дома во главе с президентом и генеральным директором Уильямом Ф. Рупрехтом. Он объявил о создании дочерней компании Sotheby’s в России и представил ее генерального директора — Михаила Каменского.

Итак, в состав руководства Sotheby’s впервые вошел российский гражданин, знающий антикварный рынок изнутри, как в России, так и за границей. Сын известного советского искусствоведа Александра Каменского, он получил классическое образование и представляет собой редкий тип образованного торговца, имеющего научную степень. Многие годы Михаил занимался социологическими исследованиями художественного рынка в Государственном институте искусствознания. И именно он стоял у истоков создания в Москве первого аукционного дома "Альфа-Арт". В качестве дилера он покупал предметы искусства на западных аукционах, создавая для российских банков корпоративные коллекции, — таким образом, на себе испытал все трудности, связанные с законодательством о ввозе и вывозе антиквариата. В Музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина Каменский до недавнего времени занимал пост заместителя директора под началом железной леди Ирины Антоновой, а значит, прошел высшую школу административной работы.

10:54 15.06.07